Видеостудия "ТОКМАН" (г.Пермь). Кино может быть любым, кроме скучногоЧтобы получить DVD с примерами наших работ, позвоните по телефону +7-912-78-42712

Или напишите письмо на tokman@perm.ru





Наши коллеги:

Слово и звук - профессиональный портал звукозаписи

Рене Клер.
Телевидение и кино (1958 г.)

 Было бы неосмотрительно говорить о далеком будущем телевидения, которое сформируется под влиянием не только технических, но и экономических и политических факторов, но, пожалуй, полезно поговорить о его ближайшем будущем, которое впоследствии будут называть его младенчеством.
 Есть опасение, что телевидение заразится теми детскими болезнями, которыми страдало немое и звуковое кино. Вспомним эпоху «Певца джаза» и восторг некоторых энтузиастов, всегда готовых разбивать себе лбы во имя чего-нибудь нового. Тогда казалось, что все, чего достигли за предыдущие тридцать лет, богатые потрясающими изобретениями и открытиями, должно быть выброшено за борт потому только, что звук выходил из громкоговорителя точно в момент, когда открывался рот Эла Джолсона. Мы знаем продолжение этой истории, и достаточно вновь посмотреть «Нетерпимость», «Пилигрима» или «Алчность» (знаменитый в истории кино фильм Эрика фон Штрогейма по роману Фрэнка Норриса «Мак Тиг» - примеч. ред.), как сразу же станет ясно, что главное в кино появилось до 1927 года, и если обращать внимание на суть, а не на форму, то мы должны признаться, что успехи, сделанные за последующий период, несущественны.
 Мы знаем, что телевидение может показывать на экране, с одной стороны, сцены, зафиксированные непосредственно (то есть в тот момент, когда вы их видите), и, с другой стороны, картины, зрелища, заранее снятые на пленку. «Прямое» телевидение уже оставило позади обыкновенное кино, если речь идет о показе текущих событий, и успех в США телевизионных передач спортивных состязаний показывает, что в области «чистой» документальности телевидение уже одержало верх.
 Но когда речь идет о «сочиненном» зрелище, то есть о драматическом произведении, написанном каким-то автором и сыгранном актерами, применение прямого телевидения наталкивается на некоторые ограничения. Здесь актуальность события не играет роли.  Если мне показывают по телевидению «Гамлета», мне безразлично, играют ли сцену с могильщиками в двадцати километрах от меня в настоящий момент (прямое телевидение), или играли где-то двадцать дней назад (телевизионный фильм).
 В любом случае то, что я вижу,— всего лишь тень, отраженная на экране, то, что я слышу,— всего лишь звук, воспроизведенный громкоговорителем, и все вместе — всего лишь фикция вне времени. Если мне скажут, что есть значительная разница между одним и тем же зрелищем, прямо переданным по телевидению или же хорошо снятым, а потом переданным, я отвечу, что здесь дело в чисто техническом несовершенстве, которое потом будет, несомненно, выправлено. На примере радио мы видим, как трудно отличить прямую передачу от передачи записи, и мне кажется, что специалисты телевидения, которые пытаются построить целую теорию относительно этих двух методов передачи, впадают в весьма ребяческое и опасное заблуждение.
Опасность происходит от того самого желания все выбросить за борт, которое после появления говорящего кино грозило погубить кинематографическое искусство. Этой опасности не существовало бы, если бы прямое телевидение достигло той степени технического совершенства и располагало бы теми же возможностями, что и кино. Пока этого нет, и возможно, что никогда не будет. Тот, кто утверждает обратное, не знает, какую громадную роль играет кинематографический монтаж. Обычный полнометражный драматический фильм состоит из нескольких сотен различных кадров, от расположения которых зависит внутреннее движение и стиль произведения.
 Из-за технических условий прямого телевидения, которые не позволяют использовать богатые возможности киносъемки, появилась тенденция к почти театральной условности, от которой впоследствии будет очень трудно освободиться. Нам бы хотелось, чтобы телевидение избежало неправильного пути и чтобы его специалисты не забывали уроков кино.
 К 1950 году телевидение показало себя как великолепное средство популяризации, но пока мы ничего еще не открыли в нем такого, что позволило бы нам считать его новым средством выражения.
 Не торопитесь сказать, что я становлюсь в позу тех людей, которые видели в кино только способ популяризации театра. Спектакль, сыгранный живыми актерами, двигающимися по неподвижной сцене, подчиняется совсем другим законам, чем спектакль живых теней, в котором число декораций и возможность их перестановки неограниченны. Если между театром и кино есть глубокая разница, то ее нет, на мой взгляд, между кино и телевидением. Из того, что нам до сего дня показывали по телевизору, нет ничего, чего нельзя было бы показать на киноэкране.
 Пусть те, кто так отстаивает достоинства прямого телевидения попробует представить себе следующее. Предположим, что телевидение существует, а кино нет (при том беспорядке, который царит в области изобретений, это вполне могло случиться). И вот однажды утром мы прочли в газете: «Новое изобретение произведет переворот в телевидении. Теперь можно будет включить в телевизионный спектакль громадное число декораций, бесконечное количество кадров. Действие будет мгновенно переноситься из гостиной на улицу, с моря в горы, из Европы в Америку. Можно будет вносить в сыгранные для телевидения сцены, после того, как они будут записаны, все нужные поправки: тут — удлинить, там — укоротить, что-то поменять местами и придать всему законченную форму. И, наконец, замечательно то, что телевизионный спектакль может быть показан сколько угодно раз, как простая фотография.
Это изобретение умещается в катушке пленки, называемой «фильмом», которую пропускают через регистрирующий аппарат, названный изобретателями — двумя молодыми людьми Огюстом Люмьером и его братом Луи — кинематографом. Через несколько лет все телевизионные спектакли будут сниматься на пленку, прежде чем передаваться по волнам. Изобретение кинематографа — наиболее крупное событие со времени первых опытов телевидения».
 При всем этом первый том самой совершенной «Истории кинематографического искусства» заканчивается в 1950 году не чем иным, как громадным вопросительным знаком. А век телевидения начнется для историка как раз с половины двадцатого столетия.

1970 год.
( Rene Clair. Cinema d'hier, cinema d'aujourd'hui. Paris, Gal-limard, 1970).

 Диспут между сторонниками прямого и фиксированного телевидения относится к прошлому. Удивительно, что он вызвал в свое время такой ажиотаж. Но причина этого понятна. Сегодня почти нет ни одного «сложного» спектакля, в котором телевидение не использовало бы пленку, то есть традиционное средство кино. Даже знаменитые технические ухищрения Жан-Кристофа Аверти, зафиксированные на пленке, можно было бы показывать на любом киноэкране. (Жан-Кристоф Аверти — режиссер-постановщик французского телевидения, работы которого отличает большая изобретательность в использовании электронной техники, пластической композиции кадра, в поисках цветового решения каждой телепередачи - примеч. пер.)
 К 1962 году относится появление модного слова «специфичность». И так как наша эпоха испытывает особые чувства по отношению к прелестному педантизму, она часто им пользуется. Так возникли различные теории о «специфичности» телевидения.
 Условимся. Если речь идет о показе сцен актуального характера, то здесь телевидение, несомненно, отличается от кино. Но, передавая их быстрее кинематографа, оно не может делать это по-другому. И когда речь идет о спектакле, художественная ценность которого не зависит от времени, телевидение — новое средство распространения — не становится новым выразительным средством.
 Что такое этот «маленький экран», о котором нам прожужжали уши? Экран кажется большим или малым в зависимости от расстояния, которое его отделяет от зрителя. Самый крупный киноэкран покажется крошечным, если на него смотреть с очень большого расстояния. Недолго осталось телевизионному экрану иметь нынешние размеры, скоро все рассуждения по поводу его малых габаритов можно будет сопоставить с судьбой опадающей листвы.
 Другая басня, придуманная теоретиками: существенные различия в восприятии непосредственно показываемого события и тем же событием, предварительно записанным на пленку и затем переданным в эфир. Телезритель не в состоянии уловить эти различия, если во втором случае (который есть не что иное как кино) использовать соответствующую технику съемки.
 Еще одно вздорное заявление: телевидение якобы с трудом выдерживает массовые сцены, и крупный план является будто бы одним из существенных атрибутов его специфики. Другими словами, телевидение может хорошо зафиксировать на пленке только партию домино, а не футбольный матч. Каждую неделю нам доказывают противоположное.
 Напрасно противопоставлять телевидение и кино. Одно является продолжением другого. Но продолжением, границ которого мы не знаем. Это не означает, что телевидение является простым дополнением кино. И в самом деле, этот новый способ распространения - пожелаем же ему стать и новым творческим способом — пользуется двумя привилегиями: мгновенностью, то есть возможностью передавать события немедленно, и интимностью, то есть возможностью обращаться к зрителю и только к нему одному с передачей, которую в действительности смотрят миллионы зрителей, отделенных друг от друга.

 
  К списку статей :: На главную страницу                                       Саязь с администратором сайта